Юра Якунин (yurayakunin) wrote,
Юра Якунин
yurayakunin

Игорь Тер-Ованесян: "Как меня вербовало ЦРУ"

Игорь Тер-Ованесян - легенда. Когда-то его фамилия звучала так же громко, как другая - Брумель. За последние 75 лет рекордсменов мира по прыжкам в длину было всего пятеро - из них лишь один белый и европеец. Тер-Ованесян.

Правда, выступая на пяти Олимпиадах, олимпийским чемпионом он так и не стал, утешившись двумя бронзовыми медалями. Бывает с легендами и такое.

Мы встретились в кафе на Красной Пресне. Игорь Арамович удивил сразу - рассказал о невероятной истории, приключившейся пятьдесят лет назад. Полвека он хранил тайну - и вот решился на откровенный разговор. А подытожил совсем уж удивительным: "Вы, ребята, мой рассказ не лакируйте…"

Обычно мы встречались с совсем другими пожеланиями.




ПОД КОЛПАКОМ

- Об этой истории, как мне казалось, не должна была знать ни одна живая душа, - начал Тер-Ованесян. - Но вот приезжаю на Игры в Пекин, и мне передают книгу американца Дэвида Маранисса "Рим 1960 - Олимпиада, которая изменила мир". Этот автор специализируется на политических расследованиях. И в книге описан случай, как меня вербовало ЦРУ. Я был ошарашен: откуда Маранисс про это выведал?! В каких архивах раскопал?

- Так что за история?

- Накануне римской Олимпиады-1960 спринтера сборной США Дэвида Зима срочно вызвали из Нью-Йорка в Вашингтон. Сказали: наши американские партия и правительство просят выполнить кое-какое задание, очень по тем временам важное.

- Завербовать вас?

- Совершенно верно. Достали мою фотографию. Заключили какое-то соглашение. Отрядили двоих в помощь - прыгуна с шестом Дональда Брэгга, который в Риме стал олимпийским чемпионом, и копьеметателя Альберта Кантелло. Зим спросил: почему, мол, вербовать надо именно Тер-Ованесяна?

- Действительно - почему?

- А за мной ЦРУ следило давно - я говорил по-английски, интересовался джазом и выглядел как типичный американский студент. Парень из хорошей семьи. Хотя им нужен был не столько я, сколько скандал на Играх. Чтобы кто-то из советских попросил политического убежища.

- И как агитировали?

- На Олимпиаде в Риме ко мне явился фотокорреспондент журнала Sports Illustrated Джерри Кук, прекрасно говоривший по-русски. Пригласил в купальню на Тибре: "Игорь, я готовлю материал о матче СССР - США. Подурачимся, сделаем хорошие фотографии".

- Согласились?

- Почему нет? Я взял прыгуна с шестом Володю Булатова и пошли.

- Журналист тоже был замешан?

- Едва ли. Кстати, мой портрет через некоторое время появился на обложке Sports Illustrated. Впервые в истории американского журнала опубликовали фото советского чемпиона. Плюс ко всему заказали статью, и я целую ночь для них что-то сочинял. Писал по-русски, они даже поместили фотографию одной странички из рукописи. Я на ней четыре ошибки сделал, очень торопился. Футбол через "д" написал. Американцы заплатили 300 долларов. Для меня в те годы - бешеные деньги.

- Но это было позже. А как вас вербовали?

- Мы продолжали встречаться с Зимом, Брэггом и Кантелло. То пообедаем вместе, то еще куда сходим. Наконец они решились: "Игорь, ты же нормальный человек! Как живешь в этом Союзе? Объясни нам - как?!"

- Что ответили?

- Иллюзий по поводу тоталитарной системы я не строил. Понимал: моя задача - прыгать очень далеко. А система, со своей стороны, работала на меня, условия были созданы замечательные. Я жил во Львове, получал стипендию, тренировался в манеже. Представлял, как будет жизнь складываться дальше. А тут до меня стало доходить, с какой целью американцы затеяли эту беседу. Насторожился: "Что предлагаете?" - "Свободу!" Поначалу-то они прощупывали, как буду реагировать. Их подготовили.

- Хорошо подготовили?

- На уровне трепа - нормально. Я же не сразу догадался. Мысли не было, что идет какая-то вербовка. И вообще что-то серьезное.

- Так чем завершилась ваша вербовка?

- Зим - интеллигентный парень, студент медицинского факультета. Начал откровенно со мной говорить: "Пойми, я должен выполнить задание. Прошу только об одном - встреться с нашим чуваком из ЦРУ" Я опешил: "Дэвид, ты ох…л?! Да и о чем нам разговаривать с человеком из ЦРУ? Никаких заявлений делать не стану. В Америку не побегу. У меня здесь отец - ректор института, сестра". Но Зим настаивал: "Умоляю, лишь одна встреча - ради меня".

- И вы дрогнули?

- Не то чтобы дрогнул - стало интересно. Мне 22 года - а тут настоящая детективная история. Ладно, думаю, поеду. Хоть боялся страшно. Втихаря выбрался из Олимпийской деревни, поймал такси - и погнал в тот ресторан, где цэрэушник назначил встречу. Мне недавно один итальянец из МОК, прочитавший книжку, сказал: "Ресторан-то ты выбрал хороший…"

- Как прошла встреча?

- За столом Зим с женой и какой-то усатый дядька. С виду - украинский националист, западенец. Говорит: "Дэвид, оставь нас". А тут уж я решил под дурачка косить - дескать, от Зима секретов нет, пусть сидит. Человек из ЦРУ при Зиме говорить не решился. Вербовка сорвалась.

- Почему, как думаете?

- Американцы не идиоты, все просекли: то ли я не хочу, то ли боюсь. Но возвращался в Олимпийскую деревню с единственной мыслью: мне конец. Попался. Наверняка в ЦРУ внедрены наши ребята, работают на две разведки. Теперь нацарапают отчет - и плохи будут мои дела. Может, думаю, самому сдаться?

- Вот и сдались бы.

- А что скажу? И кто мне поверит? Зато возьмут на такой крюк, с которого я уже точно никогда не соскочу. Эх, думаю, была не была, ничего говорить не стану. Пройдет - значит, пройдет. До первого выезда жил в большой тревоге.

- Продолжение было?

- Спустя два с половиной года Зима вызывают в ЦРУ: "Тер в Нью-Йорке". Вы только представьте: начало 1963-го, только что отгремел Карибский кризис, и тут я выигрываю чемпионат Америки в закрытых помещениях, да еще с рекордом. Помню карикатуру: три ракеты - Валера Брумель, я и Валера Булычев. А наш тренер Гавриил Коробков сидит, на гашетки нажимает. Подпись: "Мы ждали ракеты с Кубы, а они в "Мэдисон-сквер- гарден". Зим меня снова отыскал в гостинице, тихо-тихо начал возвращаться к теме. Но я остудил: "Хватит!"

- Прошло почти полвека. Ни родители, ни одна из ваших жен не знали о контактах с ЦРУ?

- Даже им не говорил. Никому! Вчера на даче откопал чемодан с дневниками. Достал дневник 60-го года, этот день. Сел читать. Все расписано - как мы дурачились, в такси пели итальянские песни. В бане один из американцев, Кантелло, начал мастурбировать. Абсолютно не стеснялся. Потом на меня смотрит: "В СССР этим занимаются?" Американцы создали обстановку, когда можно было говорить на любые темы. Полная раскованность. Но о главном я ни словом не упомянул!

- Дневники по-прежнему ведете?

- По настроению. На Играх в Пекине ко мне подошел американец: "Игорь, ты единственный человек, который принимал участие во всех Олимпиадах с 56-го года. Полвека на верхушке профессионального спорта. Напиши нам книгу - и получишь огромные деньги. Одно условие - писать всю правду".

- Отказались?

- Да. Исключено. Я лишь теперь начинаю понимать, какой пешкой был в большой игре. Недавно думаю: дай-ка вспомню всех американцев, с которыми общался. Вроде как друзья. О-па! Как любопытно!

- Что именно?

- Спортсменов-то мало. Один профессор-политолог, изучающий русский язык. Почему-то постоянно всплывал в моей жизни. Есть парень, который работал в русском отделе библиотеки. Он свел с американским консулом. Тот даже домой ко мне приезжал. Я предупреждал: машину ставь за три-четыре квартала, не у моего подъезда.

- И о чем все это говорит?

- Американцы постоянно держали меня под колпаком. Стоило заикнуться: "Ребята, как же я устал! Сил моих нет!" - и сразу очутился бы в Америке. Напрасно думали, что только при нашей делегации были люди из КГБ. Американцы тоже работу вели, может, не так массированно. С другой стороны, кого бы из наших спортсменов специально выдернули в Москву, на Лубянку, для задания - на Олимпиаде вербовать какого-то американца?

- На Брумеля тоже выходили люди из ЦРУ, как считаете?

- Едва ли. А если и выходили - действовали проще. Хотя люди за границей оставались. Например, прыгун в воду Сергей Немцанов, который не вернулся в 76-м из Монреаля. Его вербовали, девица была замешана. Но вскоре нашим удалось вернуть его оттуда.

- Догадывались, что ваши беседы с американцами рано или поздно всплывут?

- Откуда ж мне было знать?! Никакого предчувствия! И сейчас не понимаю, зачем им понадобилось раскрывать архивы. Взяли и раздели самих себя. Правда, этим американцы и хороши - не стесняются: "Да, мы г…о, но двигаемся дальше".

Книжка-то Маранисса презанятная. Рассказывает о том, какую Советы создали систему физического воспитания. Благодаря которой я, например, чувствовал себя нормально. А что было в тогдашней Америке? В том же 1960-м в разгаре был конфликт "белые - черные" внутри их олимпийской команды. Они даже специально дали темнокожему десятиборцу Раферу Джонсону нести флаг на Олимпиаде – пытались что-то противопоставить разговорам о расовой дискриминации.

Но, кстати, наши успехи в Риме, когда впервые в общем зачете обошли американцев, заставили их сильно пересмотреть отношение к спорту. Президент страны Эйзенхауэр собрал олигархов, создали фонд. Именно из него, а не из госбюджета пошли на спорт деньги.

ДВОЙНАЯ ЖИЗНЬ

- Вы сказали, что не строили иллюзий по поводу советской системы. Но диссидентом-то не были?

- Разве что в одном - в 71-м году из Хельсинки привез роман Солженицына "В круге первом". Да и вообще книги возил регулярно. И пластинки. Джаз. У меня была хорошая коллекция.

- Каждый раз проходили таможню и дрожали?

- Еще бы! Но тогда все спекулировали. Сколько раз меня дипломаты просили провезти пяток париков, например. А для спортсменов эти поездки были главным источником существования.

- Много тащили на себе?

- Не то слово. Туда надо было вывезти фотоаппараты с икрой и за три дня загнать, чтобы никто не засек. Купить сто плащей, упаковать и допереть до Москвы. Наивный я был человек - думал, никто ничего не знает. Да все наши комитетчики знали! И смотрели сквозь пальцы!

- Находили только у тех, у кого хотели найти?

- Вот именно.

- Кто на вашей памяти особенно обидно погорел на таких делах?

- Я сам. Из партии не исключили, но с работы выгнали. Вернулся из Канады, а тем же вечером нужно было куда-то улетать. В кармане болтались 72 доллара, которые не внес в декларацию. Скорее всего, стукнул кто-то из старших товарищей - они знали об этих деньгах. А может, я слишком дергался на контроле. Меня остановили, вывернули карманы и сняли с рейса.

- Как наказали?

- Разбирали на парткоме. Убрали из помощников тренера сборной. Записали выговор и отправили служить в профсоюзы. Потом еще один выговор получил.

- А этот - за что?

- Засунул куда-то партбилет и не смог найти. Формулировка была такая: "За халатное хранение партийного билета, приведшее к его утрате". На собрании мой начальник Витольд Креер встал: "Вообще, не все в порядке у Игоря Арамовича. Пьет за границей, не всегда аккуратен в исполнении обязанностей, опаздывает. И по женской части…" Сказал - и сел. Меня поставил на край пропасти. Но в итоге сам Креер и оказался крайним. Его уволили, а я стал главным тренером.

- Анонимок на вас много приходило?

- Как-то вызвал председатель Спорткомитета Грамов: "На вас пишут…" Вертит в руках письмо. Я смеюсь: "Марат Владимирович, на кого не пишут? Даже на вас пишут! И на всех нормальных людей!" - "А я вам зачитаю".

- Что было в письме?

- Девица жалуется: "Включаю телевизор, а там показывают этого аморального типа, который обещал жениться. Я поверила, родила от него. Причем не только я родила, еще другая…" И называется имя девушки - Ольги Клейн, у которой действительно от меня ребенок.

- Сюжет.

- Грамов дочитал: "Что скажешь?" Я в панике - как бы не соврать и в то же время правду не сказать? Выкрутился: "Допускаю, что это возможно. Но я об этом ничего не знаю!" Чувствую - министру ответ понравился. Усмехнулся: "Вот и напишите".

- Кому?

- Я тоже перепугался - кому? Этой женщине? Нет, говорит, на мое имя. Позвонил я журналисту Женьке Чену. Вместе сочинили: "Ни я, ни моя семья вот уже третье поколение не живем половой жизнью…"

- За границей и вправду пили?

- Да бросьте. Абсолютно не злоупотреблял. Брали на всех бутылку - и выпивали вечером. Просто времена такие были - как-то комсомольское собрание проводили в зоопарке Филадельфии. Рассадили нас на поляне - чтоб никто не подслушал.

- Листовки вам под подушку на Западе подкладывали?

- Декларацию независимости США. Специально отпечатанную и переведенную. Библию клали. Я ее в Союз провозил. У нас не достать было.

- Один из музыкантов вашего поколения говорил: "Ни одна вещь в моей жизни не вызывала таких эмоций, как первые джинсы".

- Ох, знакомо! В той же Филадельфии нам подарили настоящие Levis. Это было такое событие! А в 56-м я вернулся из Мельбурна во Львов - и стеснялся ходить с беленькой сумкой Adidas. Чтоб не назвали стилягой. Она у меня до сих пор лежит. Отцу привез фуфайку, а тот не носил. Когда умер - смотрю: все новое! С 56-го года!

- Фантастика.

- А сейчас это очень модно - стиль ретро. Все фирмы возвращаются к давнишним фасонам. Мы жили двойной жизнью, прекрасно понимая, что можно, а что нельзя. Думали, не слишком ли свободно сидим на стуле. С кем можно говорить, с кем не стоит.

- До сих пор в вас это просыпается?

- Знаете - да! Умение предчувствовать опасность!

- Жаль, на книгу вы так и не отважитесь.

- Открою секрет - пишу. Понемножку. Вот, у меня с собой несколько листов - например, о том, как понимаю заповеди. О том, что большие спортсмены по человеческим качествам - малосимпатичные люди. Потому что для них главное - быть ТАМ, наверху. А какой ценой - не так важно. Для 99 процентов на вопросы допинга и морали - плюнуть и растереть. Пишу о лжи.

- И что о лжи?

- Я нарушал спортивный режим. Наутро подходил тренер: "Как спалось? Как здоровье?" "Все хорошо", - отвечаю. И он дает план, в котором, получается, все построено на лжи. Ведь в спорте нет ничего важнее, чем оценить свое состояние. А на лжи будешь проигрывать. Мама умерла во время войны от брюшного тифа - потому что ей поставили неверный диагноз. Давали лекарства, которые усугубили болезнь. Сестра Вика тоже умерла от неправильного диагноза.

- Ну и примеры у вас.

- Знаете, почему я прыгал на пяти Олимпиадах? Потому что прислушивался исключительно к собственному состоянию. Все спортсмены-сборники обязаны были вести "тренировочный дневник". Ежемесячно высылать отчеты о нагрузках в Москву. Все эти отчеты были враньем. Я знаю ребят, которые годами получали стипендию только за то, что идеально вели дневники. И мне, оболтусу, их ставили в пример - вот как надо тренироваться! Смотри! А сейчас никого не интересует, насколько морален большой спорт…

- Нас очень интересует.

- Мне кажется, скоро наступит момент в обществе, когда люди скажут: "Ребята, вы нам надоели. Такие мерзкие и лживые, что вам, стоящим на пьедестале, не верим". Ясно, что монстра в нормальных условиях не подготовить. Этого борова можно вырастить только в загоне. Его надо кормить, холить, чесать, чем-то колоть - иначе это будет черт-те что. Вроде кавказских свиней - которые бегают, жрут что попало, и не поймешь, свинья это или собака. Из последних случаев - немка Пехштайн, пятикратная олимпийская чемпионка по конькам. "Богиня". Сейчас вытаскивают какую-то ее старую пробу - "есть подозрение, что допинг…".

- Когда были тренером, вас заставляли спортсменам давать допинг?

- Не буду отвечать на этот вопрос. Скажу так: я был рабом системы.

КЕЙС БРУМЕЛЯ

- Тогда расскажите, как вы разбились на горных лыжах перед Играми-60 в Риме.

- Готовиться к сезону решил в Карпатах. Набрал кучу учебников английского языка, книжек по психологии, йоге и поселился один в избушке высоко в горах. Катался на лыжах, булыжников в свою берлогу натаскал, подкачивая мускулатуру. Играл в отшельника. Хотел через йогу отыскать у организма возможности для роста. И вот однажды, катаясь на лыжах, сорвался с холма. Пролетел десять метров и задницей наткнулся на пень, который торчал из-под снега. Размозжил всю ягодицу, заработал сотрясение мозга плюс небольшое обморожение получил. Врачи сказали, что спорт теперь не для меня.

- Но вы-то считали иначе?

- Конечно. Пока полтора месяца валялся во Львове на больничной койке, всю жизнь переосмыслил. Понял, что прежде работал неправильно. Начал относиться к себе по-другому. Но главное было восстановить мышцу, которая полностью атрофировалась. Придумывал специальные упражнения и пахал, пахал. В конце концов сумел отобраться на Олимпиаду, откуда вернулся с бронзовой медалью и новым рекордом Европы.

Кстати, именно в больнице познакомился с Брумелем. Он как раз приехал на сбор во Львов и зашел проведать. "Как самочувствие?" - спрашивает. "Хочешь - взгляни", - отвечаю и сбрасываю одеяло. Валера смотрит - я весь синий…

- С Брумелем общались до последнего дня?

- У нас были непростые отношения. Оба в спортивном смысле "небожители", это и сблизило. Вместе тренировались в институте физкультуры, затем шли обедать. Уж на что, а на еду-то Брумель денег не жалел. Это был культ.

- Что особенно уважал?

- Шашлык по-карски. Брумелю было очень важно выспаться, хорошенько поесть и уединиться с девицей. Валерка был… Словно могучее, примитивное животное. Образования ему очень не хватало. Детство трудное, во дворе лупили. Решил заняться спортом. Потом забросил школу.

- Почему?

- Директор сказал учителям: Брумеля не обижайте, это наша спортивная надежда. Чемпион. Валера сразу смекнул - ага, на учебу можно плюнуть. Все сойдет с рук. Уже тогда шагал по головам. Постепенно это превратилось в стиль поведения. С журналистами, например, мог вести себя просто по-хамски. Кажется, даже к концу жизни Брумель многих вещей так и не понял.

- Вы хоть раз стали жертвой его характера?

- Был момент. Когда Валера упал с мотоцикла и получил страшную травму, не оставлял надежду вернуться в сектор. Я же сказал честно: "Называй вещи своими именами. Прежним Брумелем не станешь уже никогда, больная нога не позволит. Убьешь годы на пустую затею. Попробуй заняться чем-то другим. Тебя любят, любые двери откроются…"

- Брумель обиделся?

- Ну да. Решил, что в него не верят, не поддерживают в тяжелую минуту. В его книге я прописан как отрицательный герой. Мол, он трудяга, волевой парень, ишачит до седьмого пота, пытаясь совершить невозможное. А рядом какой-то хлюст указывает на путь полегче.

В 90-х я был замминистра спорта, встречался с Валеркой. Говорил ему: "Как спортсмен - ты более великий. Но почему не желаешь вкалывать? Почему не возьмешься хоть за что-то? Даже не представляешь, как изменится твоя жизнь!" Предлагал устроить на работу - только приходи и сиди. Здоровайся. Брумель - ни в какую. Постоянно находил отговорки. Помню один эпизод…

- Расскажите.

- Незадолго до Олимпиады-96 в Москву из Атланты приехал армянин, профессор математики. Отыскал меня на стадионе: "Игорь, вы мой кумир!" Вдруг навстречу Брумель. Подсел к нам, познакомился. Профессор говорит: "Будете в Атланте - жду в гости, у меня там дом". Валерка за эту идею моментально ухватился. Записал адрес, телефон. Кто бы знал, какое последует продолжение.

- И какое?

- На Олимпиаде снова вижу этого профессора - он хватает меня за рукав и шепчет в ужасе: "Брумель приехал. Я встретил его в аэропорту. Но у него ничего же нет! Ни денег, ни гостиницы, ни аккредитации!"

- Чудеса.

- Вот именно. Профессор указал на Брумеля в толпе - и сам поскорее растворился. Валерка остался на мое попечение. Не бросать же его. Провел в ложу, где сидели президент Международной федерации легкой атлетики Примо Небиоло со свитой. Наблюдали финал прыжков в высоту. Сунулся к Небиоло. Так, мол, и так, недоразумение. Брумель в Атланте, а жить негде.

- Что Небиоло?

- Послал меня подальше. Как и другие чиновники: "Игорь, нам бросать Олимпиаду и заниматься твоим Брумелем?" Да, думаю, сегодня эту проблему точно не решу. Хорошо, у меня, как члена совета ИААФ, шикарный номер, огромная кровать. Уместимся. Ближе к полуночи заглянул в наш штаб, говорю ребятам: "Можете меня поздравить" - "С чем?" - "Сегодня сплю с Брумелем". Народ переполошился, отыскали ему отдельный номер. Смотрю - а у Валерки с собой только кейс.

- А где вещи?

- Так и я спросил - вещи-то где? Показывает на кейс - вот! А там две бутылки водки, рубашка, нижнее белье и тапочки. "И это все?!" Брумель улыбается: "Ты же сам меня учил: минимум туда, максимум - обратно".

- С Юрием Власовым общаетесь?

- Редко. Давным-давно столкнулись на улице. Я еще прыгал, Юрка закончил. Говорит: "Не устал заниматься ерундой?! Спорт - такое бессмысленное занятие…" Мне кажется, в нем сидела обида от проигрыша Жаботинскому в Токио. Чувство это осталось с Власовым на всю жизнь. Он болезненно самолюбив. Это что-то на уровне патологии.

- Власов хоть нашел себя в другой жизни.

- Были и трагедии, люди ломались. Володя Ященко, Володя Трофименко, тот же Брумель... Юра Степанов, который покончил жизнь самоубийством. Это лишь из легкой атлетики. Для кого-то расставание с большим спортом - трамплин в новую жизнь. А для кого-то - испытание, стресс. Когда человек, привыкший побеждать, внезапно осознает, что похожих эмоций больше получить не может. И ничего взамен. Одна пустота.

- Вячеслав Фетисов в своей книге писал, что однажды подумывал о самоубийстве. У вас таких мыслей не было?

- Не представляю, какая в душе должна быть пустота, чтобы всерьез об этом думать. Или надо допиться до белой горячки.

ЛУЧШЕ СЕКС, ЧЕМ БЕССОННАЯ НОЧЬ

- Вы в курсе, как на самом деле Боб Бимон готовился к феноменальному прыжку?

- Прочитал в его книжке. Бимон рассказывает, что в Мехико с любовницей поселился в отеле, который оплачивал Adidas. Накануне старта к нему нагрянула жена. То ли почувствовала что-то, то ли решила поддержать. Ждала Боба в Олимпийской деревне, но тот предпочел остаться с любовницей. Вечером они сидели в баре, слушали музыку. Потом вернулись в номер.

Дальше в книге такая фраза: "Я не выдержал, залез к ней под одеяло, мы занялись сексом. И только кончив, понял, какой же я идиот. Столько поставлено на карту - а я предал свою команду, проявил слабость и завтра ничего не сделаю". К тому же квалификационный норматив Бимон выполнил в последней попытке, с трудом попал в финал. Зато там в первом же прыжке улетел на 8,90.

- О чем подумали, когда прочитали откровения Бимона?

- Думаете, у меня ничего подобного не было? Ха, сразу вспоминаю, как на предолимпийской неделе в Мехико в 67-м прыгнул на 8,35, повторив мировой рекорд. Правда, секса тогда у меня не было. Может, и зря. Лучше секс, чем бессонная ночь.

- Заинтриговали.

- За день до старта у меня в Москве родилась дочь. Об этом прознал второй секретарь нашего посольства в Мексике. Мужик хлебосольный, искренне хотел поздравить. Мне уж спать пора, а он под окнами орет: "Спускайся, будем отмечать!" В машине у него девчонки из ансамбля Моисеева. Пытаюсь растолковать, что мне завтра выступать, тот - ни в какую. Черт с ним, думаю, будь что будет. Спустился вниз и поехали гулять.

Я, конечно, не пил, но в номер вернулся в пять утра и завалился спать. А старт - в 16.00. Выходя на дорожку, понимал, что на серьезный результат рассчитывать смешно. Но я мало того что повторил мировой рекорд - все шесть прыжков оказались за 8,17. Лучшая серия в карьере!

- У вас ведь, как и у Бимона, на личном фронте тоже все было очень запутанно…

- Да уж. Первый раз женился на Маргарите Емельяновой - теннисистке, чемпионке СССР 1957 года. У нас двое детей - Игорь и Карина. Но семейная жизнь не сложилась. Емельянова - безумно тяжелый человек. Понимал, что с ней детей нельзя оставлять. Если честно, сохранял брак только ради них. Но когда дети выросли, сразу ушел. Оставил бывшей жене все - квартиру, дачу, весь антиквариат и картины, которые собирал…

- Где поселились?

- Уже наступили перестроечные времена. Я был главным тренером сборной страны по легкой атлетике, получал валютные премии. Скопил около 60 тысяч долларов. Тогда казалось, что сказочно богат. Купил на Красной Пресне квартиру, которая когда-то принадлежала Фурманову. Сделал шикарный ремонт и сказал: "Свобода! Больше я никогда не женюсь!" Хотя с Ольгой Клейн продолжал общаться. Кстати, после той анонимки к ней приезжали из парткома. Но сына она зарегистрировала как Яна Александровича. Ольга всегда была девушкой разумной, отвела угрозу. Позже, когда все стихло, дала Яну мое отчество.

- Пока вы жили с первой супругой, Ольга тоже успела выйти замуж?

- Да. Даже родила второго ребенка. Потом ее муж погиб в автокатастрофе. Мы стали чаще общаться. Я был потрясен, узнав, что Ольга воспитала детей в удивительной любви ко мне. Тер-Ованесян для них был как икона. В их доме я впервые почувствовал, что такое настоящий очаг. Мне стало настолько тепло и хорошо, что я так с ними и остался. Прекрасно живем по сей день.

- Жена вас ревнует?

- Может, и ревнует, но виду не подает. Она поразительный в этом плане человек. С редкой для женщин философией. Говорит, что даже любовь может сделать несчастным, если с криком: "Ты - мой!" постоянно ограничивать свободу. Я стал так ценить это, что Ольгу очень боюсь потерять. Потому что точно знаю: другой такой не найду.

- Вы могли бы однажды, как Кончаловский, описать все свои романы - с фамилиями и подробностями?

- Никогда. Кому это интересно, кроме меня? Да и есть в этом какое-то бл…во. Нельзя такое выносить на публику.

- Ваша жизнь пропитана приключениями. Еще спасли коллекцию шляпок Любови Орловой. Каким образом?

- За это спасибо Ольге. Квартира актрисы после смерти досталась родственнику. Тот спился и продал ее адвокату, которому Ольга помогала заниматься дизайном. Она и нашла вещи Орловой.

- Какие?

- Коробку с двенадцатью шляпками и рукопись сценария фильма "Веселые ребята". С пометками режиссера и мужа Орловой - Григория Александрова. Ольга предложила выкупить коллекцию у хозяина квартиры, а тот торговаться не стал: "Мне эти шляпы ни к чему. Берите так".

- С самой актрисой или с Александровым вы были знакомы?

- Нет. Наслышан, что его третья жена Галина ненавидела все связанное с Орловой. Сжигала ее вещи, выбрасывала на помойку. Так что коллекция уцелела чудом. Как-то рассказал о нашей находке Славе Зайцеву. Сдуру пообещал подарить. Видели бы вы лицо Зайцева в ту секунду! Он весь задрожал, бедный, предвкушая!

- Подарили?

- Нет. Время прошло - думаю: вот еще, раздаривать такие ценности. Лучше себе оставлю.

- Шляпки до сих пор у вас?

- Да. Когда их просят для выставок - не отказываю. А Зайцеву на глаза стараюсь не попадаться.

ЧАСЫ ЕРЕВАНСКОГО ЗАВОДА

- Сразу вспомните, когда был самый тяжелый день в жизни, или задумаетесь?

- Чего думать? В прошлом месяце!

- Что стряслось?

- Я расскажу вам, ребята, про геморрой. Слушайте. У меня большой участок, полгектара. Травяной корт, аккуратный газончик, я вообще увлекся ландшафтным дизайном. Но сломалась машина, которая стрижет траву. Все стало зарастать. Неухоженность раздражала, я взял обычную косилку. И воспалился застарелый геморрой, который заработал еще в спорте из-за перегрузок.

Ох, молодые люди, это было ужасно. Перенес операцию, в больнице похудел на десять килограмм. Ничего не ешь - гадить-то нельзя. Я прошел через такие страдания, с которыми не сравнится ни что! Даже моя беда на горных лыжах, когда под угрозой оказалась вся карьера, - детский лепет по сравнению с этой болью.

Хотя прежде возраста не ощущал. 71 год, но я в хорошей форме. Играю в теннис, вожу машину, к женщинам интереса не потерял. Когда приезжаю в федерацию или на сборы, чувствую, что ко мне люди тянутся. Значит, нужен еще кому-то старина Тер! Вот недавно Евгений Загорулько попросил провести для ребят мастер-класс. Среди них был и наш новый рекордсмен, как же его фамилия…

- Андрей Сильнов?

- Нет.

- Иван Ухов?

- Точно. Так вот, начал я объяснять свое понимание прыжков в высоту. Рассказал об особых упражнениях и нюансах, помогающих уловить саму суть прыжка. И мальчишку проняло. Когда закончил, Ухов подошел к Загорулько: "Сейчас этот мужик наконец-то объяснил мне, как надо прыгать. А вы одно и то же талдычили: "Давай! Давай!" Ухову фамилия "Тер-Ованесян" едва ли о чем-то говорила. Да он, кажется, ее и не запомнил. Но слушал внимательно! Вот это приятно!

- Уютно вам в кругу сверстников?

- Нет. Редко с ними общаюсь. Десятиборец Васька Кузнецов, бывало, поддаст и звонит: "Игорек, приезжай. Возьмем бутылку, поболтаем о прошлом". Но я о прошлом не люблю. Хочу смотреть вперед.

- Есть пример, как нужно красиво стареть?

- Отец, который умер в 90 лет. В одном из его последних писем была такая строчка: "За прошлое мне не стыдно. Будущего, то есть смерти, не боюсь. Настоящее волнует меня разве что в отношении очень близких людей, которые, к счастью, есть". И я подумал: как же мало людей, которые в конце жизни могут так сказать…

- Интересные у вас люди в роду.

- Дед был замечательный. Носил кольцо, на котором было написано по-армянски: "Рыцарь". Часто повторял: "Тот не мужчина, кто в 20 - не красив. В 30 - не силен. В 40 - не умен. В 50 - не богат".

- А дальше?

- На этом дед ставил точку. А я ломал голову, как продолжить фразу.

- Придумали?

- В 60, 70 и 80 нужно лишь здоровье. Старость может быть без болезней и слабости ума. К сожалению, в России очень мало пожилых людей, которые сохранили осанку, а в глазах - интерес к жизни. Это беда нашей страны. Порой увижу на улице древнего старика, подхожу: "Сколько вам лет?" - "62". Но человеку уже абсолютно все равно, как он выглядит.

- Когда-то вы получили приз - настольные часы ереванского завода. Сохранились?

- До сих пор ходят! Бой слабеет, но тикают!

- Дома?

- На даче. Я продал квартиру отца во Львове и весь скарб перевез сюда. Для этого в доме целый этаж пришлось достраивать. Зато сейчас оказался в той самой обстановке, в которой рос. Старый отцовский диван, ковры, книги - все как в юности. Меня так это греет! Дотрагиваюсь до этих вещей и думаю: "Боже, какое счастье, что все это сберег!"

Недавно соседка зашла к нам и сказала: "Как же у вас уютно!" Я ответил: так будет всегда, если живешь в окружении вещей, которые принадлежали твоим предкам.



Подписаться на уведомления
Френдмарафон - Без вопросов
Френдмарафон - Красивые губки
Рад новым друзьям add-friendдобавить в друзья
Мои Рассказы, юморески, миниатюры.
Двухтомник Путина "Собственная Россия"
Миниатюра "Слепое горе"
Миниатюра "Не дождетесь"
Миниатюра "Наполеонишка"
Tags: Тер-Ованесян
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 30 tokens
Совсем недавно в Краснодаре сгорел дом. Опять отличился тот самый многострадальный "Музыкальный" микрорайон, заставленный так называемыми «самостроями». Одни негодяи строят халупы без соблюдения строительных норм. Другие, столь же честные и порядочные, дают разрешение на ввод…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments