Юра Якунин (yurayakunin) wrote,
Юра Якунин
yurayakunin

Психушка. "Красавчик, не угостишь сигареткой?" - 18

Евгения Петровна налила себе еще коньяку «Энисели».
– Ну, давай Рома налью, сейчас коньяк в самый раз.
– Лейте
Выпив коньяк, она продолжила:

психушка


– Вот так, в беседе с главврачом Зурабом, судьба Нино была решена. Помещали Нино в сумасшедший дом, как бы временно, пока все как бы расследуется, но нет ничего более постоянного, чем что-то временное.
Нино поместили в отдельную палату, меня приставили к ней. В мои обязанности входило следить, что бы с Нино нормально обращались, а главное оградить её от нежелательных контактов. Нино постоянно чем-то кололи, она ходила как сомнамбула, почти не проявляя эмоций.


Несколько раз её навещал Давид с отцом. Нино на него реагировала совершенно спокойно, как на просто знакомого человека. Уединяться и беседовать без врача им не позволяли, ссылаясь, на то, что это может повредить психическому состоянию девушки. Дато все время твердил, что скоро она выздоровеет и он её отсюда заберет, но Нино на Дато слова, почти не реагировала, только как-то губы чуть сжимались…
Конечно, я почти обо всем относительно Нино, знала со слов полковника Хуцишвили. Я, появилась при семье, как говорил полковник - раньше, чем родился Христос и уже давно была не просто сотрудницей, но как бы, хранителем секретов и исполнителем «деликатных поручений» во благо семьи. Если меня потрусить как старый ковер – пыли будет много.
Я знала многое, ну что мне считали нужным сказать. Сама я почти никогда не спрашивала, если только это не было необходимо для дела. Я даже знала, что у лейтенанта Семена Захарченко с его подручными, через пару дней после преступления, когда они ехали на задание, в горах отказали тормоза. Они разбились, упав с машиной в ущелье, правда, Семен, когда понял, что тормоза не работают, успел выскочить до падения машины и как бы остался жив, но следовавшие за ними на служебной машине друзья полковники, исправили случайность и Семен, благополучно последовал за машиной. Фотографии они смаковали почти до самой свадьбы Давида, потом Ираклий их сжёг, за ненадобностью, да и как улику не хотел оставлять.

Ни о ком Нино не вспоминала, странно, но даже о матери не говорила. Так прошло месяца три. Любимым занятием у неё было – целыми днями сидеть на подоконнике и смотреть на проезжающие по набережной машины.
Давид женился и с молодой женой уехал заграницу. Интерес к Нино со стороны тех, кто её сюда поместил, стал ослабевать, зато интерес со стороны сотрудников больницы – возрос. Если впервые месяцы на бедную девочку воздействовали медикаментозно, то постепенно к ней стали применять стандартные методы физического воздействия подавления нежелательных проявлений. Первые несколько месяцев  применять к ней насилия боялись из-за посещавших высоких чинов, но когда применили, наказание за это не последовало . Тогда Нино и поняла, что её не просто предали, но превратили её жизнь в существование. Мне было жалко девочку, но на мои звонки о её состоянии была одна и та же команда: «Ограничение внешнего общения, а в остальном, все пусть идет, как идет».
Еще через пару месяцев, Нино было трудно отличить от тех, кого кололи. У неё была полная апатия ко всему, почти не умывалась, не причесывалась, просыпаясь, устраивалась на подоконник и все время проводила на там, даже еду я ей в основном приносила туда. Её красота, продолжала делать с ней свое черное дело, вызывая у всех, кто с ней соприкасался – желание овладеть ею и если, сначала она сопротивлялась, её били но она сопротивлялась, то уже потом, как я поняла, она перестала мыться и чесаться и как ни странно это пыл охранников остудил, а с психами мы справлялись вместе. Постепенно превратилась в одну из тех, кто составлял серую массу умалишенных. Меня к себе она особо не подпускала, видимо поняв, что я не одна из всех, но со временем, я стала единственная, с кем Нино общалась и даже иногда обращалась с просьбами, например, мы делились сигаретами и чем-то вкусненьким, что «приносили мне».

Однажды, Нино как обычно, полуобнаженная и не чесанная, сидела на подоконнике. Хотелось курить, но сигарет не было. Вдруг она заметила, что по дороге параллельно набережной, по которой вообще-то редко кто ходил, шел парень и курил:
– Красавчик, не угостишь сигареткой?
Окликнула его Нино. Он подошел, протянул ей сигарету и встал как вкопанный. Парню было лет 20, черноволосый, кареглазый с прямым римским носом. Парень смотрел на Нино не тем липким, скабрезно-вожделенным взглядом, сверлящим тело ниже пояса, который сопровождал её в дурдрме постоянно, убивая в ней все человеческое, превращая в бездушное животное.
Он заглянул через её глаза сразу в душу, он как бы и не видел её растрепанных волос, неопрятного тела, обнаженные груди с синяками. Он видел её красоту, а сквозь глаза, нелапанную, нетронутую слюнявыми губами душу, запрятанную куда-то далеко, куда смог достичь лишь взгляд этого парня. В этой душе, до сих пор ворковали голуби.
– Спасибо, как тебя зовут? – спросила Нино
– Рома, - ответил молодой человек
– А меня Нино. Рома, ты дай сигареты моей соседке, а то не даст поговорить, вызовет садистов, плохо будет.
Евгения Петровна, налила себе еще коньяка,
– Ты помнишь Рома, как я пыталась тебе дать понять, что перед тобой, если и ангел, то давно падший, что она давно уже потеряла не только девичью душу, но превратилась, как и все ненормальные в полу-животное. Именно так я и думала. Это ваше появление показало мне, что никакая грязь к этой девочке не прилипала, что душа ей была как бы в коконе, ни для кого не доступная. Душа ждала видимо такого как ты. На моих глазах, эта непорочная как оказалась душа, захотела стать для тебя и самой красивой и самой настоящей. Я слышала, как она просила у тебя косметику.
Ты пойми, я только тогда понял, что она не мылась, что бы быть гадкой, извини, вонючей, как бы не «Олей», а «Яло»!
Впервые, за много лет, ночью, я плакала. Рядом я видела хрупкую красивую девочку, против которой был как бы весь мир, её полгода ломали, физически и морально в психушке, а оказалась, что она сильнее всех, её дух был не сломлен, престо она притаилась и ждала своего часа. Я плакала потому что, за всю жизнь я не встречала такого человечка, так незаслуженно униженного бесправием и да-да садизмом. Я впервые дала слабину.

Продолжение следует.


Психушка:
1. Психушка: Сигарета.
2. Психушка: Преображение.
3. Психушка: Избиение.
4. Психушка: 37 год. Арчвадзе.
5. Психушка: Неожиданная встреча.
6. Психушка: Я - твой ангел-хранитель.
7. Психушка: Донос.
8. Психушка: За Сталина.
9. Психушка: Секретный сотрудник.
10. Психушка: Вербовка.
11. Психушка: Друзья силовики.
12. Психушка: Бессонная ночь.,
13. Психушка: Признание.,
14. Психушка: Насилие.
15. Психушка: Улика.
16. Психушка: Сделка с совестью.
17. Психушка: Направление в Ад.
18. Психушка: "Красавчик, не угостишь сигареткой?"
19. Психушка: Любовь нечаянно нагрянет
20. Психушка: Красный летчик в красных трусах.
21. Психушка: "Пути Господни неисповедимы"





WebMony links1
Tags: рассказы
Subscribe
promo yurayakunin december 19, 2016 10:00 45
Buy for 20 tokens
Категория: измена, инцест, группа Мы с женой жили в трёхкомнатной квартире тёщи, Ольги Николаевны. Ольге было всего тридцать семь лет и выглядела она просто супер: ножки хоть и не от ушей, но длинные, притягивающие мужские взгляды; упругая попка; в меру широкие бёдра; тонкая талия; красивая…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments